Эмиграция для чайников. Часть 2.

публикуется с разрешения автора

Самая опасная виза – виза К-1 жениха/невесты

Эмиграция для чайников. Гражданин США (будем считать для грамматического удобства, что гражданином США является мужчина) может вызвать к себе иностранную невесту по специальной петиции (Форма I-129F).  При этом нужно доказать, что жених встречался с невестой хотя бы один раз в течение последних двух лет.  Для этой цели подойдут фотографии пары вместе, авиабилеты, счета из гостиницы, где жили молодые, даже свидетельские показания под присягой.   Таким образом, одноклассники, не видевшиеся 20 лет, воспользоваться этой визой не смогут, даже если предоставят фотографии, где они на одном горшке сидели.

На форме I-129F жених должен ответить на вопросы, связанные с его уголовным прошлым или отсутствием такового.   Жениха спрашивают, был ли он признан виновным в преступлениях, связанных с т.н. «домашним насилием», сексуальными домогательствами, изнасилованием, жестоким обращением с детьми или пожилыми людьми, выслеживанием, а также убийством, как предумышленным, так и непредумышленным, любыми преступлениями, связанными с сексуальным насилием, похищением человека (киднэппингом), пытками, незаконным задержанием.  И, наконец, был ли он признан виновным в преступлениях, связанных с тремя разными эпизодами хранения или употребления наркотиков и даже алкоголя, т.е. в совершении преступления «по пьянке».  По поводу каждого обвинения жених должен предоставить судебную справку, в которой должно быть указано, какие были обвинения, какой окончательный приговор и какое было определено наказание.

Вся эта компрометирующая человека информация, согласно Закону о международных брачных брокерских агентствах, затем будет передана в Госдепартамент и на интервью в американском консульстве предоставлена во всех деталях невесте.  Американские власти считают, что невеста должна знать, за кого она собирается выходить замуж.

Означает ли это, что бывшие преступники, заплатившие долг обществу отсидкой в тюрьме или через другие штрафные санкции, лишены возможности подать петицию для вызова в Америку своей невесты? Отнюдь нет.  Но невеста, считают наши власти, должна знать всю правду об уголовном прошлом жениха (разумеется, и наоборот, если невеста американка, а жених иностранец, то жених должен знать всю правду о своей американской невесте).   Если невеста, узнав всю правду, всё же настаивает на выдаче ей визы невесты, консульский работник может заподозрить её в намерении выйти замуж ради гринкарты. В самом деле, подумает консульский работник, как может женщина с ребёнком хотеть выйти замуж за человека, который отсидел 5 лет за педофилию или 25 лет за предумышленное убийство?  Невесте придётся изрядно попотеть на интервью, рассказывая консульскому работнику, за что и почему она любит педофила, пусть и бывшего (хотя, как известно, бывших педофилов, как и сотрудников карательных органов, не бывает).

В случае удачного прохождения интервью невеста получает визу К-1, которая позволяет ей въехать в США на период в 90 дней, в течение которого она обязана выйти замуж за именно того жениха, который подал на неё петицию, и ни за кого больше. Если она выходит замуж за своего жениха, она может затем подать ходатайство о выдаче ей гринкарты.   Несовершеннолетний ребёнок невесты въезжает в США по визе К-2. Если мама получает гринкарту, то автоматически получит гринкарту и ребёнок. Статус ребёнка поэтому называется деривативным, т.е полностью зависит от статуса матери.

У меня была масса интересных случаев, связанных с визой жениха/невесты.  Один такой случай произошёл несколько лет назад, когда жених передумал жениться на своей невесте.   Он жаловался мне на её несносный характер и говорил, что не представляет себе брак с этой девушкой.  90-дневный давно срок истёк, а свадьбой и не пахло.  Зато пахло пелёнками и грудным молоком, поскольку невеста родила от жениха ребёнка и была уже беременна вторым.    Несносность невесты, похоже, никак не влияла на либидо жениха.  Свадьба состоялась после рождения третьего ребёнка.  К этому времени невеста уже несколько лет находилась в США в нелегальном статусе. Легальный статус у неё закончился, как вы помните, на 90-м дне её пребывания в стране.  Но так как она в итоге вышла замуж за именно того человека, который подал на неё петицию на выдачу ей визы невесты, то она смогла получить гринкарту как жена гражданина США.  Случай курьёзный, но не трагический.

А трагический случай произошёл, когда жених, подавший петицию, категорически отказался жениться на девушке, которую он вызвал из Киева.  До её приезда в США по визе невесты он несколько раз летал к ней в Киев, водил по ресторанам, театрам, но как только она прилетела к нему в Нью-Йорк, его любовь испарилась. Выгнал он её из дому, не дав даже  денег на дешёвый мотель.   Зашла она в забегаловку кофе выпить и познакомилась там с шофёром такси, который в неё влюбился.  Шофёр вёл себя прилично, не стал тащить её сразу к себе домой, а дал ей денег на мотель и еду, заехал за ней на следующий день, в общем, проявил всяческую заботу и внимание. Через несколько дней она уже жила у шофёра, а ещё через несколько недель они поженились, и через 9 месяцев она родила шофёру двойню.

Пришли они ко мне в полной уверенности, что гринкарту киевлянка получит быстро и без проблем, поскольку шофёр был американский гражданин.  Не тут-то было.  Иммиграционный закон не даёт ни малейшей возможности получить гринкарту невесте, которая вышла замуж «не за того» жениха.  Какой же выход из этого положения? Выход один – ей возвращаться в Киев, а ему подавать на неё петицию о воссоединении.   Проблемы с получением иммиграционной визы у киевлянки, безусловно, будут, потому что она находилась в Америке вне статуса больше года. Закон говорит, что пребывание в Америке с просроченным статусом в течение от полугода до года влечёт лишение права  на въезд в страну в течение трёх лет, а, если иностранец провёл в США вне статуса больше года, то запрет на въезд длится 10 лет.  Пока киевлянка рожала, пока кормила детей, прошло полтора года.  Значит, выехав из США, она обрекает себя на невозможность вернуться в течение 10 долгих лет.   Единственное для неё спасение – это петиция о прощении («петиция о прощении» – весьма вольный перевод юридического термина «waiver petition», но вполне передаёт суть этого понятия).  Раньше для подачи этой петиции она должна была находиться на территории Украины, и подавалась эта петиция в Консульство США.  Администрация Обамы, понимая, что мало найдется желающих рисковать, изменила правила: теперь петицию о прощении можно подавать после утверждения петиции о воссоединении, находясь в США, а по утверждению петиции о прощении, уже безо всякого риска, иностранный супруг(а) может отправляться на родину для получения иммиграционной визы и возвращения в США.  Несколько моих клиентов уже прошли через этот процесс и, надо сказать, до конца не верили, что их пустят обратно, тем более так легко.

Петиция о прощении

Америка прощает многие грехи. Америка может даже простить обман и мошенничество.  Главный аргумент петиции о прощении (Форма I-601) строится на доказательстве, что: а) без присутствия иностранного родственника в США американского родственника ждут неминуемые и огромные трудности и лишения и б) что для американского родственника является невозможным следовать за иностранным родственником в страну последнего, так как это повлечёт неминуемые и огромные трудности и лишения для американского родственника.

В категорию «американского родственника» в контексте петиции о прощении входят только супруг(-а) и родители иностранного родственника, явлющиеся гражданами или постоянными жителями США.  Дети из этой категории исключены.   Гораздо сложнее обстоит дело с определением понятия «неминуемые и огромные трудности или лишения».

Разлучение с любимой женой или ребёнком всегда тяжело, но «тяжело» для Иммиграционной Службы мало. Нужно доказать, что в результате такого разлучения будет очень-очень тяжело.   В основном, существует три типа «трудностей», связанных с разлучением – финансовые, медицинские и политические.

Если бы у киевлянки муж был не шофёр, а врач или адвокат, ему было бы легко доказать, что его иммиграция на Украину, чтобы быть вместе со своей женой, повлечёт для него колоссальные трудности.  В самом деле, у него лицензируемая профессия, в Америке он всё, а на Украине – никто и ничто.  А если он к тому же не знает русского или украинского языков, тем более ему будет крайне тяжело обустраиваться и переучиваться на Украине.  Так же крайне тяжело будет бизнесмену, у которого более или менее крупный бизнес в США.  Понятно, что бизнес придётся продать или даже закрыть, работников уволить, и это, безусловно, будет считаться огромными лишениями. В общем, чем богаче и успешенее муж, тем легче доказать, что его перемещение на родину невесты будет сопряжено с огромными трудностями и лишениями.

Консульство, безусловно, учтёт факт наличия у мужа родственников в Америке. Если у него остаётся в Нью-Йорке больная мама, инвалид папа, три сестры и брат-ветеран Иракской войны, то как ему переезжать в Киев, когда у него столько семейных связей и столько хлопот в Америке? Конечно, Консульство признает последствия такого переезда катастрофическими для мужа-гражданина США.

Также полезно будет для утверждения петиции о прощении, если муж болеет какой-нибудь редкой болезнью, которая лечится или поддерживается в Америке, но с которой на Украине ему крышка.  Я легко добивался утверждения петиции о прощении в случаях, когда американский муж или жена болели онкологическими заболеваниями, болезнью Крона, даже эпилепсией.

Но были случаи, когда ко мне обращались пары, в которых муж был здоров как бык и при этом не был ни хирургом, ни адвокатом, ни бизнесменом, а простым работягой. В таких случаях адвокаты обычно рекомендуют мужу обратиться к врачу-психиатру, а какой психиатр не поставит диагноз «маниакально-депрессивный психоз с манией преследования» любому здоровому человеку даже без всякой просьбы об одолжении?

Ещё несколько лет назад «ход» с психическими расстройствами был на 90 процентов проходной.  Но души консульских работников почерствели, и для утверждения петиции о прощении нужны более серьёзные диагнозы, чем «панические приступы» или «депрессия с бессоницей».  Также больше не «проходят» такие заболевания, как диабет, сердечная недостаточность, нефрит, простатит и артрит.  Хотя «букет» из всего вышепречисленного может и сработать.

Однажды ко мне пришёл бухарский еврей Исаак и рассказал следующую историю:  Несколько лет назад он повстречал женщину из Украины, гораздо моложе его, и влюбился в неё.  Женщина (назовём её Валей) ответила добротой и заботой, и стали Исаак и Валя жить вместе в любви и согласии.  Исааку было 60 лет, Вале – 45.  Валя была не просто нелегалкой в Америке, она была «супер-нелегалкой».  За несколько лет до встречи с Исааком она прилетела в Монреаль по поддельному польскому паспорту.  Очевидно, паспорт был сработан недостаточно профессионально, потому что арестовали Валю, а заодно ещё примерно 10 украинцев с аналогичными польскими паспортами, прямо в аэропорту Дорваль (сейчас этот аэропорт носит имя бывшего премьер-министра Канады Пьера-Эллиотта Трюдо).    Вся украинская группа попросила политического убежища в Канаде.

Прошло около года, и Валю вызвали на собеседование в Канадскую Иммиграционную Службу по поводу её прошения об убежище.  На собеседование она, однако, не пошла, а вместо этого села в лодку с несколькими украинцами из её группы и нелегально переправилась в США либо через  реку Св. Лаврентия, либо через Сен-Круа.  В Америке никаких документов у неё не было, поскольку её фальшивый польский паспорт остался у бдительных канадцев.   Итак, Валя нелегально пересекла границы двух стран – Канады и США.

Добравшись до Нью-Йорка, Валя тут же нашла работу, а вместе с ней и жильё.  А вскоре в её жизни появился и мужчина – Исаак.  Поскольку Исаак был гражданином США, он и Валя ошибочно полагали, что легализация Вали через брак с Исааком дело нескольких месяцев. Однако на всякий случай пара решила проконсультироваться у опытного адвоката.  Выбрали даму-адвокатессу, которая    правильно сказала Исааку и Вале, что гринкарта на территории США ей не светит, так как те лица, которые нелегально въехали в страну (не были «проинспектированы» при въезде), легализоваться не могут.

– Что же нам делать? – спросила адвокатессу Валя.

– Поскольку американские власти не знают, что вы находитесь на территории США, вам надо выехать точно так же, как вы въехали, а затем Исаак подаст на вас петицию, по которой вы получите визу невесты и через несколько месяцев вернётесь как ни в чём не бывало в Америку.   Только учтите, нам нужно будет предъявить фотографию, на которой вы вместе. Мы скажем Иммиграционной Службе, что Исаак летал на Украину, где познакомился с вами.  У вас есть фото, на которых вы вместе?

– У нас сотни таких фотографий, – сказал Исаак.

– Ну вот и отлично, – улыбнулась адвокатесса. – Принесите мне несколько, и я выберу наиболее подходящую.

На следующий день Исаак и Валя принесли адвокатессе два десятка фотографий, из которых адвокатесса выбрала одну – Исаак и Валя стоят в обнимку в парке на фоне какого-то дома.

Валя получила справку в Украинском консульстве, разрешающую ей въезд в Украину (паспорта-то у неё не было), и отчалила прямым рейсом в Киев.  Исаак тут же направился к адвокатессе, чтобы та занялась петицией о получении Валей визы К-1 – визы невесты.

Прошло несколько месяцев, и Валю вызвали в американское консульство в Киеве на собеседование.   Ей начали задавать вопросы про обстоятельства знакомства с Исааком, и Валя рассказывала, как они встретились под Киевом в санатории, где Исаак лечился, как вместе едили на бывшую дачу Хрущёва, как за две недели, что провели вместе, они привязались друг к другу.

– Скажите, Валентина, а вы бывали когда-нибудь в Америке? – спросил консул после того, как Валя кончила свой рассказ.

– Никогда! – соврала прожившая семь лет в Америке Валя.

– А где же тогда снята эта фотография? – удивлённо спросил консул, показывая Вале фотографию, на которой она обнималась с Исааком и которую адвокатесса приложила к петиции как доказательство того, что они недавно виделись.

– Как где? На Украине! – деланно удивилась Валя.

– Спасибо, мы оповестим вас о решении, – сухо сказал консул.

Решение было отрицательным.  В объяснительном письме, приложенном к решению, говорилось, что фотография, на которой запечатлены Исаак и Валентина, явно снята в Северной Америке, о чём свидетельствует окружающая влюблённых флора и характер постройки, на фоне которой они целуются. Мол, такие деревья на Украине не растут и такие дома на Украине не строят.

После того, как Валя сообщила Исааку о выводах консула, он пошёл к другому адвокату, который посоветовал Исааку полететь на Украину, жениться там на Вале, а заодно постараться достать дополнительные подтверждения факта более раннего пребывания Исаака на Украине, после чего подать новую петицию, уже как на жену.  Исаак так и сделал. Они с Валей расписались, «нашли» шофёра, который письменно, в присутствии нотариуса подтвердил, как он возил полтора года назад Исаака и Валю на дачу Хрущёва, достали письмо из санатория, в котором говорилось, что Исаак такой-то и Валентина такая-то находились в санатории на лечении тогда-то. Все эти «документы» были приложены к новой петиции на Валю, которую Исаак подал, вернувшись в Америку.

Через девять месяцев Валентину снова вызвали на интервью в американское консульство, и тот же самый консул задал ей тот же самый вопрос:  «Вы были когда-нибудь в США?»  И Валя снова сказала: «Нет!», так как помнила слова адвокатессы о том, что, если американское консульство узнает, что Валя нелегально пересекла границу и провела в США столько лет, она будет поражена в правах на 10 лет.  Плюс мошенничество, которое само по себе является достаточной причиной для отказа во въезде в США.

Когда консул услышал Валино «нет!», он позвал ещё двух работников консульства и ещё одного переводчика.  При них он сказал Вале, что даёт ей последний шанс сознаться в том, что она была в США, после чего разрешит ей подать петицию о прощении.

Помня наставления адвокатессы и считая, что консул пытается поймать её на удочку, Валя держалась, как советский разведчик на допросе в немецком штабе, и в третий раз твёрдо сказала: «Я никогда не была в Америке».

И тогда консул сказал: «Валентина, магнолии не растут на Украине, а тот вид магнолии, в чьей тени вы стоите с Исааком, растёт только в США и Канаде. И обшивка дома типично американская, и окна американские, фирмы «Андерсон». На этой фотографии, кроме вас и вашего мужа, нет ни одной молекулы неамериканского происхождения».

– Почему эта идиотка из двадцати фотографий выбрала именно эту? – ругал Исаак адвокатессу в моём офисе. – Я ей дал двадцать фотографий. На половине из них мы стоим на фоне белой стены.  Или американский консул по стене может определить, что она американская, а не украинская? Что она за адвокат, если из всей кучи фотографий выбрала одну-единственную с этой треклятой магнолией и типичным американским домом?»

Я начал готовить петицию о прощении.  Исаак на самом деле был больной человек и принёс кучу справок.  Петиция о прощении также предполагает искреннее раскаяние в содеянном.  Мы подали петицию, но Валентину уже больше никуда не вызывали, решение пришло по почте – отказ.

Ещё один вид лишений, на которые можно ссылаться в петиции о прощении, это политические факторы, мешающие американскому супругу следовать за женой на её родину.  У меня были случаи, когда я отмечал в петиции о прощении тот факт, что муж-гражданин США является евреем, получившим когда-то убежище в США, так как преследовался по этническому и религиозному мотивам как раз в той стране, гражданкой которой является его жена.  Как он, сбежавший преследования 10 лет назад, может возвращаться в страну, где он подвергался преследованию?   Это сильный аргумент, но не обязательно решающий.   Бухарский еврей Исаак тоже не будет себя чувствовать комфортно тех местах, откуда родом его жена Валентина, но грехи этой пары перевесили этот взывающий к гуманности аргумент, который, конечно, тоже был включён в петицию о прощении.

 Петиции жён, подвергшихся насилию или

издевательствам со стороны мужей

(редко наоборот)

 Не секрет, что получение гринкарты является мощным побудительным фактором к вступлению в брак с гражданином США, и граждане США об этом догадываются.  А, догадываясь, мучаются сомнениями: «Она меня на самом деле любит или хочет выйти за меня замуж ради гринкарты?»  Такая неуверенность в себе часто ведёт к разладу в семье ещё до получения гринкарты иностранной супругой.  Разлад этот редко мирный.  Американский супруг начинает проверять, куда ходит и кому звонит его жена, устраивает ей скандалы на почве ревности, запрещает видеться с друзьями из «прошлой» жизни, а иногда просто заставляет сидеть дома и ждать его прихода с работы. Некоторые мужья запрещают жене даже искать работу, а некоторые, наоборот, на второй день орут: «Хватит у меня на шее сидет, марш работать, это Америка!»

Разговор с женой-иностранкой, тем более нелегалкой, всегда прост:  Не будешь делать, как я хочу, не видать тебе гринкарты как своих ушей.  Какова бы ни была психологическая подоплёка такого шантажа – неуверенность в себе или желание доминировать – дело часто доходит до рукоприкладства. Многие американские мужья считают, что без статуса в стране их жёны беззащитны перед законом, и это ошибочное мнение только подхлёстывает их к издевательству и физическому насилию.

Я представлял женщину, которая три месяца молчала, зная, что её муж пристаёт с сексуальными домогательствами к её 15-летней дочери.  И молчала бы дальше, если бы дочь не рассказала школьному психологу о том, что происходит дома. Другая моя клиентка терпела почти ежедневные избиения.  И терпела бы дальше, если бы соседи, услышав её крики, не вызвали полицию.  В моей практике было много случаев, когда женщины терпели оскорбления, унижения, побои, изнасилования, боясь, что, если они пожалуются в полицию, их тут же арестуют и депортируют.  Кстати, если кто-то из моих читателей  считает, что муж по определению не может изнасиловать жену, то смею уверить, что это не так.  Слово «нет» не теряет своего значения даже в отношениях между супругами, и американские судьи далеки от того, чтобы закрепить за мужем абсолютное право на секс с женой в любое время дня или ночи.   За 32 года в моей практике не было ни одного случая, когда жену из-за того, что она обратилась в полицию по поводу избиений со стороны мужа, депортировали бы из страны.

Что же делать жене, которая подвергалась издевательствам или физическому насилию, если её муж-американец шантажирует её угрозами, что не подаст на неё петицию или не пойдёт на интервью?  К её услугам специальная петиция, которая так и называется «петиция супруги, подвергшейся насилию или издевательствам» – “abused spouse petition” (форма I-360).   Подавая эту петицию, жена не освобождается от необходимости доказывать, что она вступила в настоящий брак, т.е. опять же нужно предоставить Иммиграционной Службе счета, фотографии, любые документы, устанавливающие совместное проживание. Иммиграционная Служба понимает, что иногда жене собрать такие документы невозможно –либо их нет, либо они у мужа, а муж их не даёт, поэтому очень важно, как жена будет отвечать на вопросы на интервью.   Если жена подаст большое количество документов, доказывающих совместную супружескую жизнь, а также факты издевательства, Иммиграционная Служба может утвердить петицию даже без интервью. На основании утверждённой петиции жена получает статус постоянного жителя США, и при этом никто не должен брать на себя обязательства содержать её или её несовершеннолетних детей.   Подать петицию можно как находясь в браке, так и после развода – поэтому угрозы мужа-американца, что он разведётся, пусты и бессмысленны.  Имея в распоряжении возможность подать петицию I-360, жене-иностранке не нужно цепляться за унизительный и вредный во всех отношениях брак только для того, чтобы легализоваться.

Издевательства могут быть двух типов:  физические и нефизические.  В случае рукоприкладства не помешает иметь фотографии его результатов – синяки, кровоподтёки, ссадины, ушибы, переломы. Также очень помогут делу полицейские отчёты о вызове на дом и показания, которые потерпевшая дала полиции.  В Америке человек, которому угрожает насилием другой человек, имеет право подать в суд специальное ходатайство об охране личности, и судья может запретить агрессору приближаться к потерпевшей на определённое расстояние. В случае приближения на более близкое расстояние, потерпевшая может позвонить в полицию, и нарушитель судебного приказа будет немедленно арестован. Конечно, судебная бумажка мало поможет, если один человек задумал избить или убить другого, и было немало случаев, когда именно это и происходило, но государство не в силах предоставить личную охрану каждому человеку, которому кто-то угрожает насилием.   Однако судебное решение о «неприближении», сам факт обращения в суд, тем не менее, произведут должное впечатление на Иммиграционную Службу, особенно, если к такому решению приложить несколько фотографий с подбитым глазом или синяками на руках и на ногах.

К нефизическим издевательствам относятся не только оскорбления, но и запрет выходить из дому или общаться с друзьями, а также заниматься трудоустройством, чрезмерный контроль за действиями, постоянные упрёки, унижения, доводящие человека до психического расстройства.  Необходимо продемонстрировать не только выходящее за всякие рамки поведение мужа, но и ущерб от такого поведения.  Для такого заключения нужен психиатр, и поэтому я сразу посылаю обиженную клиентку к психиатру.  Его заключение перечисляет факты, изложенные пациенткой, симптомы, диагноз, прогноз и назначенный курс лечения. Заключение психиатра прилагается к петиции наряду с другими материалами.   Кстати, потерпевшая должна предоставить Иммиграционной Службе справку из полиции об отсутствии её собственных арестов и судимостей.

Конечно же, всё вышесказанное относится и к ситуациям, когда жена-американка издевается над мужем, но это случается гораздо реже – в моей практике был всего один случай, когда моим клиентом был муж, над которым издевалась жена.  Она постоянно называла его импотентом, унижала перед друзьями, не давала ему денег на карманные расходы (он никак не мог найти работу), заставляла его принимать лошадиные дозы виагры, угрожала, что, если он не «исправится», она отправит его обратно в Запорожье.  В такой ситуации и здоровый человек начал бы «давать сбои».

Петиции вдов

                  Одно из главных положений иммиграционного закона гласит: «Вместе со смертью того, кто подал петицию, умирает и петиция».   Да, человек может десять лет ожидать своей очереди по петиции брата, чтобы в итоге остаться ни с чем, потому что американский брат изволил умереть.   До недавнего времени закон разрешал в порядке исключения получить гринкарту вдовам и вдовцам граждан США, если петиция была подана и брак длился более двух лет до смерти американского супруга.    В 2009-ом году вдовы и вдовцы граждан США получили от Конгресса США ещё более ценный подарок – сколько бы ни длился брак с гражданином США, в случае его смерти вдова (или вдовец) имеет право подать петицию и получить гринкарту, при условии, что ничто другое не препятствует их легализации или получению иммиграционной визы (например, нелегальный въезд в США или совершение дисквалифицирующего преступления). Подавая «вдовью» петицию, нужно опять же доказать, что брак был заключён не по расчёту, т.е. с целью получения гринкарты, а по любви.  Подавать такую петицию можно в течение двух лет после смерти американского супруга.  Вместе с вдовой получат гринкарту и те её несовершеннолетние дети, которым ещё не исполнилось 18 лет, когда их мать вышла замуж за уже усопшего гражданина США.

Что касается бенефициаров петиций других умерших родственников (братьев, родителей и детей), то, на своё усмотрение, Иммиграционная Служба может в виде исключения разрешить им получить гринкарту, если есть другой родственник, который может взять на себя обязательства умершего родственника по содержанию бенефициара и его семьи и из т.н. «соображений гуманности», например, наличие у бенефициара родственников в США и отсутствие их за границей.

Наши услуги:

Также вы можете найти ответы на, интересующие вас, вопросы или задать их, посетив наш форум о политическом убежище в США

 

 

ПЕТИЦИИ ДЕТЕЙ О ВОССОЕДИНЕНИИ С РОДИТЕЛЯМИ И

ПЕТИЦИИ РОДИТЕЛЕЙ О ВОССОЕДИНЕНИИ С ДЕТЬМИ

 

Петиции детей на родителей

Петицию о воссоединении с родителями могут подавать только совершеннолетние (21 год и старше) граждане США.   Тема эта только на первый взгляд кажется очень простой, а на  самом деле, в силу разных жизненных обстоятельств, воссоединение ребёнка с отцом и матерью в руках умелых бюрократов может превратиться в долгий и мучительный процесс.

Самый простой случай – это когда ребёнок, рождённый в браке, подаёт петиции на своих родителей.  При этом петиция подаётся на каждого родителя, если, разумеется, оба родителя хотят эмигрировать в США.  Проблемы и ограничения начинаются, когда ребёнок рождён не в браке или когда он хочет воссоединиться с отчимом или мачехой.

Чтобы ребёнок по достижению 21 года имел право воссоединиться с отчимом, его биологическая мать должна была выйти замуж за отчима до того, как ребёнку исполнилось 18 лет.  Аналогично, чтобы ребёнок мог подать петицию на мачеху, биологический отец ребёнка должен был жениться на мачехе до того, как ребёнку исполнилось 18 лет.

В Америке иммиграционные законы, связанные с возрастными ограничениями, исполняются неукоснительно.  Однажды ко мне пришла пара с такой историей: они вступили в брак три года назад, ровно через один день  после того, как сыну жены от первого брака (гражданину США) исполнилось 18 лет.  Сейчас сыну уже 21 год, и он собирается подать петицию на маму и отчима.  Тот факт, что его мать и отчим заключили брак на один день позже, чем нужно, сыграл роковую роль – петиция на отчима была отклонена.   И опротестовывать это решение  было бессмысленно, ибо в моём распоряжении не было ни одного юридического аргумента, а эмоциональная сторона дела никого не волнует.   Редко какой продавец в американском ликеро-водочном  магазине продаст ребёнку банку пива, не убедившись (по документу!), что ему исполнился 21 год.   Ни на один день меньше!   Предполагать, что работники Иммиграционной Службы США окажутся более «гибкими» в соблюдении закона, чем продавцы пива и водки, неразумно.

Петиции родителей на детей

Как ребёнку, рождённому в браке, легко воссоединяться со своими биологическими родителями, так и биологическим родителям легко воссоединиться с ребёнком, особенно, если ребёнок родился в браке.

Дети, рождённые в браке, однако, скоро будут занесены в Красную Книгу для видов живых существ, находящихся на грани вымирания.   Всё больше и больше детишек не знают, кто их папа, а, если и знают, то понаслышке. Именно поэтому американский иммиграционный закон ставит дополнительные препоны для детей подающих петиции на отцов, которые по той или иной причине постеснялись быть обозначенными в свидетельстве о рождении ребёнка. Такие же точно препоны стоят и на пути биологического отца, который возжелал, наконец, воссоединиться в Америке со своим ребёнком, но в своё время никак не проявился при рождении ребёнка.  Закон даёт шанс такому отцу официально признать и зарегистрировать отцовство до того, как ребёнку исполнится 18 лет.  Если отец успел это сделать, закон будет к нему относиться точно так же, как к отцу ребёнка, рождённого в браке.  Если же нет, то тогда отцу нужно будет доказать две вещи: во-первых, что он биологический отец, и, во-вторых, между ним и ребёнком существует финансовая и эмоциональная связь.

Когда ребёнок внебрачный, могут быть две ситуации: 1) биологический отец официально признал и оформил отцовство до того, как ребёнку исполнилось 18 лет – в таком случае дело моментально превращается в простое  – отец подаёт петицию на ребёнка, и 2) отец официально не оформил своего отцовства до того, как ребёнку исполнилось 18 лет.  В такой ситуации нужно сначала установить факт биологического отцовства.  Иными словами, после того, как ребёнку уже исполнилось 18 лет, признаниe и оформление отцовства уже не имеют значения –теперь нужно делать анализ ДНК.   Если ещё недавно для этого у предполагаемых отца и ребёнка брали кровь, то сейчас мазок полости рта даёт не менее точные результаты.  Разумеется, должны быть соблюдены все формальности и предосторожности в смысле точной идентификации лиц, у которых берётся мазок, и хранении образцов.  Нередко предполагаемые отец и ребёнок находятся в разных странах.  В таких случаях взятие образца генетического материала и сравнение результатов анализов в разных лабораториях должны производиться в строго контролируемых условиях.   По моему опыту, вне зависимости от коррумпированности режима и существующего политического строя, эта область международного сотрудничества остаётся стерильно чистой, и Швейцария в этом смысле не так уж сильно отличается от Киргизии.

После того, как установлен факт биологического отцовства, переходим к финансовому аспекту – помогал отец содержать ребёнка или нет.   Если мать письменно подтвердит, что отец посылал ей деньги на содержание ребёнка,  этого будет достаточно.  Отец также может предоставить копии денежных переводов на счёт матери или любые другие доказательства того, что он помогал содержать ребёнка.

С эмоциональной связью дело обстоит несколько сложнее.  Отцу нужно доказать, что он принимал хотя бы элементарное участие в жизни ребёнка.  У меня был случай, когда американский гражданин родом из Одессы не мог предоставить никаких  доказательств своего участия в жизни дочки, рождённой от случайной связи.   Не было ни одной фотографии, на которой бы он был вместе с дочкой.  Выросшая дочка очень хотела в Америку, и практически не знакомый ей папа не возражал – почему бы не сделать, наконец, доброе дело своему ребёнку?  По моему совету дочка нашла своих школьных учителей, которые подтвердили, что папа приводил её в школу, забирал из школы и регулярно посещал родительские собрания. Даже бывший директор школы написал письмо, в котором клятвенно заверял, что все двойки и прогулы дочки обсуждались исключительно с папой, поскольку знали, что именно он руководит воспитанием ребёнка.

Вы скажете, что письма учителей никак не подтверждают эмоциональной связи между отцом и дочкой, и я с вами могу даже согласиться, но теста, измеряющего эмициональную связь, ещё не придумали, а письмам типа «Я очень люблю своего папу» Иммиграционная Служба США придаёт мало доказательного веса.  Между законом и жизнью всегда есть зазор. Если писем учителей в деле моих клиентов было достаточно, этим и руководствуйтесь в своих действиях.

Теперь, когда выполнены все три условия – подтверждение отцовства тестом на ДНК, финансовое участие отца и эмоциональная связь между отцом и ребёнком, иммиграционный закон США будет считать папу папой, а ребёнка – ребёнком данного папы.

Иногда возникает интересная и для некоторых мужей щекотливая ситуация – когда ребёнок рождается у замужней женщины, но отцом ребёнка является не муж, а, скажем, третье лицо.   Существует юридичская презумпция, что отцом ребёнка, рождённого в браке, является муж матери.   Преодолеть эту презумпцию можно с помощью теста ДНК.   В моей практике был случай, когда формальный и биологический отец сражались за отцовство, и формального отца (мужа матери на момент рождения ребёнка) совершенно не смущал тот факт, что его жена ему изменила.  Был и другой случай – когда формальный и биологический отцы сражались за достижение прямо противоположной цели – не считаться отцом ребёнка.   Примерно такой случай описан в рассказе «Отец», вошедшим в мою книгу «Дура Lex».  Это рассказ о том, как американская девушка встречалась с еврейским парнем, эмигрировавшим в Америку из Украины, как начала изменять ему с египтянином и в итоге вышла за египтянина замуж и уехала с ним в Египет, где и родила.  Когда ребёнок родился, отцом был записан египтянин, которого не волновал тот факт, что девочка была рыжая.  Его больше волновало то, что его жена могла выйти на улицу без кутаба.  С большими трудностями и только через три года американке удалось вырваться вместе с дочкой из Египта. Она прибыла в Нью-Йорк, где подала ходатайство о социальном пособии, причём в анкете указала, кто настоящий отец ребёнка, хотя в свидетельстве  о рождении отцом девочки был указан египтянин.   Если вы хотите узнать, чем закончилось дело, вам придётся прочитать книгу «Дура Lex».

Если взрослый ребёнок-постоянный житель США (т.е. имеющий гринкарту) не имеет права на подачу петиции о воссоединении со своим родителем, то родитель-постоянный житель США может подать такую петицию на своего ребёнка.  При этом, если ребёнок не женат и ему ещё нет 21 года, то он входит в Категорию 2А (срок ожидания на январь 2016 года составляет чуть больше полутора лет), а, если ребёнок старше 21 года и не женат, то он входит в Категорию 2В, где срок ожидания составляет около 6 с половиной лет. (см. Визовый бюллетень, приведенный выше).

Понятно, что за полтора года ожидания, ребёнку может исполниться 21 год. Что происходит в таком случае?  Что ж, ребёнок, как только ему исполняется 21 год,  перестаёт быть ребёнком и теперь может без проблем купить себе банку пива. Но медаль, как всегда, имеет две стороны.    Пиво – это хорошо, а вот автоматический переход из родственной категории 2А в категорию 2В – плохо, потому что в категории 2В срок ожидания по петиции отца или матери составляет 6 с половиной лет.  Если же на каком-то этапе ребёнок женится или выйдет замуж, то возможность получить гринкарту по петиции родителя превращается в тыкву, как Золушкина карета, поскольку не существует петиции родителя-постоянного жителя США на женатого ребёнка.   В моей практике было много случаев, когда родители умоляли сына или дочь не вступать в брак, так как такой шаг сводил на нет годы ожидания в иммиграционной очереди.  В моей практике было мало случаев, когда дети слушались в этом вопросе своих родителей.   Я всегда советую детям подождать с браком, пока родитель, подавший петицию, не станет гражданином США. В отличие от постоянных жителей США, граждане США имеют право воссоединяться со своими женатыми детьми, хотя очередь заметно удлиняется.

Сроки ожидания такие длинные, что перемещения из одной категории в другую неизбежны.   Например, отец, имеющий гринкарту, подаёт на неженатого сына, которому 20 лет.  Петиция «стартует» по категории 2А. Как только сыну исполняется 21 год, он переходит в категорию 2В.  Затем отец становится гражданином США, и сын перемещается в категорию 1.  Затем сын женится, тем самым «отбрасывая» себя в категорию 3.  Сын разводится и возвращается в категорию 1.  Период ожидания, в независимости от категории, отсчитывается с момента подачи петиции, и о каждом изменении в статусе нужно оповещать Иммиграционную Службу.   Иногда, кстати, имеется выбор – оставаться в предыдущей категории или переходить в новую.  Иногда (если это возможно) лучше оставаться в предыдущей, поскольку очередь в ней короче, иногда – наоборот.

Я понимаю, что перемещения из одной категории в другую, а потом в третью и обратно в предыдущую, могут сбить читателя с толку.  Если бы всё в жизни было легко, мы, адвокаты, не имели бы работы.   Как бы я ни штудировал медицинский учебник, сам себе операцию по удалению аппендицита а делать не буду.  Да что там аппендицит! Я сам себе брюки укорачивать не буду.  Смысл этой книги в том, чтобы дать вам представление об американских иммиграционных законах и показать, как они претворяются в жизнь, а не служить практическим пособием для ведения иммиграционной практики.

Усыновлённые дети

 Петиция на усыновлённого ребёнка – особая тема.  Прежде всего, надо знать правила усыновления в той стране, ребёнка из которой вы собираетесь осчастливить.  Американские законы категорически запрещают платить за ребёнка, что во многих странах является распространённой практикой.  Я бывал по вопросам усыновления в одной из бывших советских республик, а ныне суверенной стране, где каждый бюрократ старался урвать для себя хоть пару сот долларов с американских родителей, желающих усыновить или удочерить их несчастных, брошенных родителями, мальчиков или девочек. Я посетил в той стране несколько сиротских домов для детей разных возрастов.

Первый сиротский дом был для детей дошкольного возраста.   Директор сказал мне, что у многих детей матери работают проститутками, а кто их отцы – неизвестно.  С такой профессией растить детей не очень удобно – и расписание плавающее, и домой к тебе иногда приходят клиенты, и пить приходится часто.  Вот и несёт мама своего ребёнка в сиротский дом, и хорошо, если потом навещает его.  Я видел четырёхлетнюю красивую девочку, которую мама сдала в сиротский дом полтора года назад и с тех пор ни разу не невещала её. Каждый раз, когда открывалась входная дверь и входила женщина, девочка вздрагивала и спрашивала: «Мама?»  Она точно не помнила, как выглядит мама.   Такую девочку, кстати, удочерить не так уж легко, поскольку её мать должна быть найдена и оповещена о предполагаемом удочерении, и она должна дать на него согласие. Иногда мать требует деньги за такое согласие, иногда твёрдо отказывается, а иногда найти её не удаётся, что в каком-то смысле облегчает ситуацию – ребёнок после определённого периода отсутствия обоих родителей (в разных странах разный период) считается сиротой.

Я также посетил сиротский дом для подростков. К сожалению, директор сказал ребятам, что приедет гость из Америки и выберет лучших детей для усыновления американскими родителями. Это была глупость и ложь, в мои обязанности совершенно не входил выбор детей для усыновления.  Я ходил по школе, меня сопровождала группа ребят, человек десять, и все они хотели мне понравиться. Я сначала не понимал в чём дело, только в конце визита один учитель объяснил мне, почему дети так себя вели. Они плохо говорили по-русски, совсем не говорили по-английски, а я на их языке тоже не говорил.

И, наконец, я посетил сиротский дом, в котором содержались очень больные дети, которых бросили родители именно потому, что они были калеками.  Таких детей не усыновит и не удочерит ни одна семья. Ну, может быть, какая-нибудь сумасшедшая голливудская актриса, да и то вряд ли.  Директор сказал мне, что с детьми занимаются специальной массажной гимнастикой по какой-то американской системе.  У него семь девушек, которые прошли подготовку по этой системе, и каждая из них на вес золота.  Я познакомился с девушками, посмотрел, как они вместе с детьми садятся или ложатся на пол, обнимают их и начинают разминать им ручки и ножки.  Я спросил, сколько они зарабатывают. Оказалось – 20 долларов в месяц (было это в 2000-ом году).  Поистине девушки на вес золота.

Незамужняя женщина или неженатый мужчина могут усыновить ребёнка, если он или она старше 25 лет. В противном случае усыновление может сделать только супружеская пара.  Ещё до выбора ребёнка, супружеская пара может (и это рекомендуется) пройти предварительную проверку, заполнив и подав в Иммиграционную Службу форму I-600A (Предварительное прошение об утверждении петиции на воссоединение с усыновлённым сиротой).  Муж и жена также должны сдать отпечатки пальцев на предмет выявления арестов и судимостей.  Понятно, что с определённым криминальным багажом надеяться на то, что американские власти позволят усыновить ребёнка из другой страны, нечего.  Через некоторое время после подачи формы I-600A, в гости к паре наведается социальный работник, чтобы проверить их жилищные условия – где будет ребёнок есть и спать, где будет готовиться пища, какие санитарные условия и т.д.

Всем известны печальные случаи, когда дети из России, вывезенные их новыми родителями в США, подвергались издевательскому обращению, побоям, и было даже два случая со смертельным исходом.  Я не могу ни представить, ни объяснить, как это произошло, но трагедии были и будут всегда.  Ни одна система не избавит человечество от грехов, хоть вводи смертную казнь, хоть отменяй.  И ни одна система не отфильтрует на сто процентов потенциальных убийц, педофилов, садистов и прочих уголовников и писихически ненормальных людей, которых нельзя подпускать к детям на пушечный выстрел.

Любая американская пара, планирующая усыновить ребёнка из другой страны, прежде всего должна собрать всю информацию о таком процессе.  Лучший источник такой информации – сайт Госдепартамента США http://adoption.state.gov/.   Нужно учесть, что процесс усыновления ребёнка из страны, подписавшей Гаагскую конценцию об усыновлении, отличается от процесса усыновления из страны, которая не подписала эту конвенцию.   И, конечно, дело можно иметь только с лицензированными агентствами по усыновлению, на деле подтвердившими свою репутацию.

Ко мне часто обращаются эмигранты, ставшие гражданами США, которые хотят усыновить своих племянников и прочих родственников, живущих за границей, с целью подать потом петицию о воссоединении с ними.   Конечно же, такие дети, даже если усыновление произойдёт, не будут считаться сиротами и не смогут получить «быстрое» гражданство в результате петиции о воссоединении с усыновлённым сиротой.  Сирота должен быть усыновлён до достижения 16-летнего возраста.  Кроме того, ребёнок должен полностью подпадать под определение понятия «сирота».   По «сиротской» петиции ребёнок при въезде США сразу получает гражданство.

Сирота – это ребёнок, оба родителя которого либо умерли, либо исчезли, либо были лишены судом родительских прав, либо злостно игнорировали свои родительские обя          занности, в результате чего ребёнок находится на попечении государства, либо безвозвратно передали ребёнка на попечительство в сиротский дом.  Сирота – это также ребёнок, у которого остался (или всегда был известен) только один родитель, который больше не в состоянии или не желает содержать своего ребёнка.   По каждому из этих определений можно написать книгу с массой примеров.   Что, например, означает фраза «родители исчезли»?  На какой период надо исчезнуть, чтобы твоего ребёнка могли усыновить?   Ответ на этот вопрос весьма туманный:  надо так «исчезнуть», чтобы тебя не могли найти в результате разумных поисковых усилий.  А что такое «разумные поисковые усилия»?    И что такое «злостно игнорировать родительские обязанности»? Сколько надо не кормить ребёнка или как издеваться над ним, не пускать его в школу, не давать лекарство, держать взаперти, чтобы считалось, что государство обязано вмешаться и полностью взять на себя заботу о воспитании и содержании ребёнка, став его опекуном?  Более старшие граждане России и других стран, когда-то входивших в состав СССР, помнят или хотя бы читали про то, как у «врагов народа» и у баптистов забирали детей и определяли их в детские дома.   Не могут ли аналогичные вещи происходить и сейчас в некоторых странах?    Будут ли уверены американские родители, что ребёнок, которого они усыновили и привезли в США, на самом деле не является сыном расстрелянного диссидента или гноящегося в тюрьме пастора?

Но скорее всего, согласно статистике, ребёнок будет усыновлён из  сиротского приюта, куда его принесла его собственная мама или куда он попал будучи ею брошенным.  Усыновление американской парой скорее всего окажется для ребёнка лотерейным билетом, которому нет цены.

 ПЕТИЦИИ НА БРАТЬЕВ И СЕСТЁР

 Братья и сёстры входят в 4-ю иммиграционную категорию – ту самую, очередь в которой для граждан большинства стран достигает 12 лет.    Только американский гражданин, достигший возраста 21 года, может подать петицию о воссоединении с братом или сестрой. Постоянные жители США подавать такую петицию не могут.

Для того, чтобы считаться братьями или сёстрами, достаточно иметь одного общего родителя.  Приёмные братья и сёстры входят в Категорию 4 при условии, что усыновление произошло до того, как им исполнилось 16 лет.

Итак, американский брат подаёт в Иммиграционную Службу петицию о воссоединении (форма I-130) с приложением доказательств своего статуса гражданина США, возраста, родственных отношений с иностранным братом.  Не важно, когда петиция будет утверждена – на следующий день или через 5 лет – это ничего не меняет, поскольку очередь по этой категории иммигрантов очень долгая – двенадцать с половиной лет.

Если иностранный брат находится в США и хочет получить гринкарту, не выезжая из страны, он должен оставаться в легальном статусе все 12 с половиной лет. Он может стать студентом, затем туристом, опять студентом, потом получить рабочую визу, затем опять стать туристом и т.д.  Такой сценарий малореальный и требует капитала, так как в статусе студента или туриста ему запрещено работать.

Ну а что происходит при сценарии, когда иностранный  брат терпеливо дожидается своей очереди, скажем, в Ташкенте?  Ничего не происходит, за исключением того, что теперь ташкенстскому брату будет гораздо труднее получить туристическую визу в США. Дело в том, что туристическая виза исключает двойное намерение, т.е. намерение иммигрировать в США и намерение приехать в США на короткое время, скажем, навестить брата.   Последнее время американские консульства в этом отношении помягчели, понимая, что за такой долгий срок один брат может захотеть навестить другого в Америке, и ничего тут страшного нет, но закон остётся законом – для человека, который уже каким-то образом проявил своё намерение иммигрировать, шансы получить туристическую визу снижаются.   Адвокаты, апеллируя к консульствам, обычно аргументируют просьбы о выдаче туристической визы таким людям следующим образом: «Да, мой клиент является бенефициаром петиции о воссоединении и он хочет иммигрировать. Но не сейчас, а когда подойдёт его очередь.  А сейчас он просто хочет погостить у своего брата в Америке всего лишь месяц».  И этот аргумент у меня проходил не раз.

Иностранный брат имеет право иммигрировать вместе со своей семьёй.  Американское определение семьи может отличаться от определений, принятых в других странах.  У нас это отец, мать и несовершеннолетние неженатые дети до 21 года.   Как я уже писал в предисловии и других главах, за 12 лет ожидания дети могут стать взрослыми и таким образом «выпасть» из состава семьи.

Пару слов о том, на какой момент надо быть младше 21 года, чтобы получить гринкарту в качестве ребёнка.  Если ребёнок находится на территории США, то нужно быть младше 21 года на момент подачи ходатайства о гринкарте (форма I-485 – одна из самых главных иммиграционных форм), которое может быть подано только после того, как Визовый бюллетень сообщил, что иммиграционная виза открыта, т.е. очередь подошла.  Если ребёнок находится за границей, то надо быть младше 21 года на момент въезда в США по иммиграционой визе.

Визы, как вы поняли, бывают иммиграционные и неиммиграционные.  Когда американское консульство открывает иммиграционную визу, у человека есть максимум 6 месяцев, чтобы по ней въехать в США. При этом на границе ему ставят в паспорт штамп, который по сути и есть доказательство его статуса постоянного жителя США. Кусок пластика, который называют гринкартой и который далеко не всегда был зелёный, а менял цвет на протяжении всей своей истории, придёт по почте по указанному адресу через несколько недель.  Так вот, ребёнок должен въехать (влететь, вплыть, вползти, но законно) в Америку по иммиграционной визе до того, как ему исполнится 21 год.

В 2002-ом году был принят закон, который называется Child Status Protection Act (CSPA) – Закон о сохранении статуса ребёнка.   Этот закон, путём несложной математической формулы, «продлевает» детство ребёнка.  Поясню на примере:

Брат подал петицию на сестру-гражданку из России в 2000-ом году, которая была утверждена в 2003-ем году. В 2012 году, когда подошла очередь россиянки на иммиграцию, её сыну исполнилось 23 года.   Без закона CSPA этот сын оказался бы «не у дел».  Однако закон позволяет вычесть из его биологического возраста период времени, в течение которого Иммиграционная Служба рассматривала петицию – в данном случае 3 года.  Все периоды, кстати, высчитываются с точностью до одного дня.  Таким образом, благодаря закону CSPA, сыну пока ещё только 20 лет (23 минус 3), и он всё ещё может иммигрировать со своей матерью.

Закон CSPA также «замораживает» возраст несовершеннолетнего ребёнка, на которого подал петицию один из родителей-граждан США.  Иными словами, сколько бы ни гуляла петиция по бюрократическим лабиринтам Иммиграционной Службы, с момента подачи петиции ребёнок больше не «стареет».

продолжение следует

Наши услуги:

Также вы можете найти ответы на, интересующие вас, вопросы или задать их, посетив наш форум о политическом убежище в США

 

%d bloggers like this: